Сегодня: 23.10.2017

Версия для слабовидяших
(812) 329-31-86 (812) 321-95-67

Как я «строила» частную школу (из опыта работы)

22.06.2017

Я всегда хотела быть учителем. Обязательно учителем начальной школы. А уж, чтобы создать свою собственную школу, об этом даже и мечтать было нельзя. Однако, жизнь иногда даёт возможности для исполнения своих желаний. Так получилось, что в 1995 году я начала строить свою школу. Идей было огромное количество. Хотелось создать что-то необыкновенное, новое, такое, чтобы решило многие извечные педагогические проблемы. Тогда время ставило перед педагогикой свои задачи. Частные школы росли, как грибы после дождя. Родители, которые приводили в них своих детей, часто сами не понимали, чего ждут от таких школ.

Считаю, мне очень повезло, что в свое время меня не приняли в Некрасовское педагогическое училище, которое готовит учителей начальной школы, сказали: «Нет никаких педагогических способностей». Хотя я всегда знала, что буду только учителем. Я начала свою «педагогическую карьеру» с дошкольного педагогического училища №5. И это было замечательное время. Меня хорошо учили, а самое главное, именно в училище я поняла, что вся школьная жизнь ребенка начинается с дошкольного возраста. Именно с того возраста, который многие родители и взрослые не принимают всерьез. Ребенку говорят: «Вот когда пойдешь в школу…», подразумевая под этим, что вот тогда будут воспринимать как личность. А пока, мал еще. Упускается то самое золотое время, когда многие умения, навыки ребенка формируются в дошкольном возрасте на сенситивном (чувственном) уровне. Именно в этом возрасте так просто воспитывать у ребенка чувство любви и терпимости, формировать его нравственность, укреплять его нервную систему и воспитывать волю. Одним словом, закладывать всё то, что потом так пригодится ему в школьной, да и взрослой жизни. Нужно только, чтобы рядом с ребёнком был взрослый, который в своих воспитательных действиях будет последовательным и терпеливым. А также он должен понимать, нельзя рассматривать ребёнка отдельно от его здоровья, потому и беречь здоровье ребёнка нужно начинать именно тогда, когда ребенок маленький и умственные нагрузки его невелики. Я всегда говорю – дошкольник должен быть как резиновый мячик: упругий, веселый, он обязательно должен хотеть все: прыгать, бегать, баловаться. А все взрослые, находящиеся рядом с ним, должны помнить — «Всему свое время». Уже сколько лет тому назад великие классики педагогики писали о природосообразности ребенка, а все напрасно. Родители его торопят, детский сад нагружает учебными предметами: иностранные языки, музыка, спорт, обучение чтению — и все как можно раньше. Зачем так нужно торопиться? А вот, чтобы не стыдно было перед знакомыми, друзьями, было чем похвастаться: «А мой — то! Ему всего, а он уже!». Начитавшись модных книжек, которые предлагают «плавать, раньше, чем ходить; обучать чтению, чуть ли не с годовалого возраста, изучать английский, хотя ещё свой родной язык – русский даётся с трудом. И как результат — сегодня почти каждому второму ребёнку нужен логопед. Одна мама 2-х летнего малыша на мой вопрос: «Зачем своего ребёнка она, кроме детского сада, водит в разные развивающие кружки, ведь он так устаёт, ответила, что ребёнка нужно нагружать, как следует с самого раннего возраста, чтобы не опоздать. Мне всегда хочется сказать родителям – остановитесь! Дайте ребенку жить своей нормальной детской жизнью. Почему мы все время ребенка готовим к чему-то (школе, институту, жизни), а ведь он уже давно живет и эта детская жизнь сегодня очень важна для него. Часто, опережая естественный путь развития ребёнка, пропуская важные этапы, (как, например, научить читать, пропустив добукварный период), перегружая его, родители плохо понимают, что сбой где-то произойдет. Чем он отразится на ребёнке? Может быть потерей мотивации к учению, безграмотным письмом, или тем, что третьеклассник не может пересказать прочитанное произведение объёмом полстранички, или ухудшением осанки и зрения, приобретённым заболеванием желудочно-кишечного тракта, повышенной возбудимостью.

Современные исследования показывают, что на состояние здоровья и гармоничное развитие детей непосредственное влияние оказывают неблагоприятные факторы социально-экономической среды и экологического окружения, отражающиеся на воспитании ребёнка, процессе ухода за ребёнком, как в период раннего и дошкольного, так и школьного возраста.

Когда я собиралась строить свою школу, я понимала, она немыслима без детского сада, причем начиная с самых ранних дошкольных групп. Мне хотелось вырастить ученика самой, последовательно пройти все возрастные изменения, преемственно переходя с ребёнком из одного возраста в другой и до школы компенсировать, по возможности, проблемы, если они у ребёнка есть.

В 1995 году был открыт сначала детский сад с группой подготовки к школе. Мы договорились с гимназией о том, что их учителя будут работать в группах подготовки детей к школе (к слову сказать, в то время гимназия пользовалась огромным спросом у родителей) и начали работать. Я считала необходимым, чтобы дети находились у меня в школе полный день. Тогда мне казалось, что неправильно, когда родители во второй половине дня ведут ребенка в различные кружки за стенами школы. Всё это может делать школа. Поэтому за счёт дополнительных занятий, кружков, мы организовали вторую половину дня, чтобы родители не торопились забирать своего ребенка, были спокойны за него, а школа, в тоже время, стала тем центром, организации всей жизнедеятельности ребёнка.

Мы так активно стали готовить детей к школе, что у нас вскоре появился второй подготовительный класс, а затем и третий. И тут я увидела недостатки своей идеи — это готовить учеников силами учителей гимназии. Нет, учителя были хорошими, и я им очень благодарна. Но я поняла, что они работают только на себя. Провели уроки и ушли. Им не важно, чем ребенок будет заниматься во вторую половину дня, сумеет ли он сделать домашнее задание, почему ребенок сегодня плохо писал или читал? А он делал все это плохо часто потому, что не очень здоров, или дома какие- то обстоятельства повлияли на результат учёбы. Педагог, который с ребёнком целый день, знает про него всё. Он спросит у родителей, как он ел, спал, что его беспокоит. Приходящему учителю думать об этом было некогда. Я поняла, что учителя должны быть только «свои». Они обязательно должны понимать цель школы, более того они должны разделять эту цель. Мы все должны быть единомышленниками. Собрать таковых было первоочередной задачей.

Второй задачей стала необходимость найти учителя, у которого есть дошкольное образование. Необходима была преемственность между детским садом и школой, а учитель, не владеющий знаниями об особенностях дошкольного возраста, или владеющий поверхностно, и поэтому серьёзно к этим особенностям не относится, будет воспринимать ребенка только как ученика, а это не верно. И я начала учить воспитателей. Посылала их для дальнейшего обучения, чтобы они могли переходить вместе с детьми из детского сада в школу. И такого принципа работы я придерживаюсь до сих пор. Я считаю, что хороший учитель начальной школы может получиться из хорошего воспитателя, который умеет смотреть вперед и видеть перспективу своих учеников. Мне очень повезло с коллективом. Сложилась настоящая команда, именно поэтому, мы сумели быстро открыть начальную школу, и начали работать сами, уже без гимназии.

За первые 5 лет нам удалось наладить работу в начальной школе, мы стали видеть свои результаты. Результаты были хорошие, дети поступали после нашей школы в «престижные» (как же мне не нравится это слово!) гимназии и школы. Каждый год мы праздновали «Вечер встречи выпускников» в гости к нам приходило до 30 выпускников. Но сколько же у нас было проблем!

С детьми, как правило, проблемы решались проще, но вот с родителями… Приводит мама в середине второй четверти ребенка, забрала его из гимназии и ругает учителей, не выбирая выражений. Я прошу маму успокоиться. Сама, прежде чем начать беседу, читаю медицинскую карту. Диагноз у ребенка на 5 строчек. Говорю маме о том, что она не должна была отдавать ребенка в гимназию, в которой используется программа повышенной трудности. В силу своего нездоровья ребенок не может учиться в таком темпе, для него это очень большая нагрузка. А поскольку обучение в гимназии рассчитано на детей здоровых (вот, только где их сейчас взять?), гимназия не предполагает индивидуальной коррекционной работы.

И так много раз. Родители ругают школу, школа раздражается на родителей. Но ведь та и другая сторона должна понять, что все дети разные. Мы с педагогами поняли, что работу с ребёнком надо начинать совершенно с другого. Должна быть согласованность действий между школой, родителями и обязательно ребёнком. Согласованность между родительским запросом планом, работы школы, а так же с возможностями ребёнка. И хотя часто родители сами не могут сформулировать, что они ждут от нашей школы, что они вкладывают в понятие индивидуальный подход (то ли это- сделать вместе с ним уроки, то ли- занять его на вторую половину дня, погладить по голове, пришить пуговицу и сделать еще множество дел). У родителей свой запрос. Мы договариваемся с ним и берем «паузу» примерно в неделю с тем, чтобы провести диагностику ребенка. Иногда меня спрашивают, почему так долго, ведь диагностику можно провести за 10 минут. Конечно, можно, только не верю я, что ребенок раскроется перед чужим человеком за 10 минут. И потом, ведь очень важно, как проявляет себя ребёнок со сверстниками, в игре, на прогулке, какие качества личности у него уже сформированы, а какие нет и почему. А для того, чтобы результат диагностики был достоверным, нужно, чтобы ребёнок был таким, какой он есть в жизни, естественным. Поэтому, пусть сначала оглядится вокруг, освоится.

Вот мы провели диагностику, обсудили на своём малом педсовете то, что увидели «на входе», и согласовали действия, планируемые школой с возможностями ребёнка (как часто бывало, что их приходилось корректировать ещё много раз в течение учебного года, действовать по ситуации, приспосабливаясь к ребёнку).

Но ведь все это надо согласовать с родителями. Надо объяснять им, что, сегодня уже сформировано у ребёнка, а что еще нет и желательно уже к беседе с родителями разобраться, почему не сформировано, что этому мешало.

И тогда начинается непростой разговор с родителями. Каждая мама надеется, что уж у нее — то с ребенком все в порядке (и маму понять можно). Она считает, никаких особых проблем у её ребёнка нет, а те, о которых мы говорим, серьёзно не воспринимаются и хорошей учёбе помешать не могут. Как часто я слышу « Ну почему он так плохо учиться, у него же всё есть!» И мы начинаем говорить обо всем: о том, какие увидели проблемы и какие видим пути их ликвидации, как будем работать с ребенком: подберем другой учебник, растянем по времени самые сложные темы, будем учить и во второй половине дня, используя другие виды деятельности: прогулку, игру. Просим родителей поверить нам авансом, поверить в наш профессионализм, в наши благие намерения. Если верят и соглашаются, то остаются учиться у нас, если этот путь им кажется сложным и длинным, то идут искать другую школу. За двадцать два года мне приходилось сталкиваться с разными семьями. Есть родители очень озабоченные воспитанием своего ребёнка, есть родители равнодушные к своему ребёнку и его проблемам, есть родители, которые любят читать разные книжки о новинках педагогики и экспериментирующие на своём ребёнке, то в одну школу отдадут, то в другую. К нам в третий класс во второй половине года пришёл мальчик, который уже успел поменять две школы. В 1 классе он учился по программе 1-4, учился успешно, поэтому во второй класс мама решила отдать его в гимназию, использующую программу Занкова. Специалисты понимают, что это программа повышенной трудности, поэтому ребёнок не готовый к быстрому усвоению материала, да ещё имеющий третью группу здоровья, успешно учиться по ней не сможет. Так и случилось, к нам мальчик пришёл с очень большими пробелами в знаниях, полным отсутствием мотивации к учёбе, с повышенной агрессией. Когда я спросила маму, зачем она так резко поменяла уровень обучения ребёнка, мама ответила, что она посчитала, если у него хорошо получалось в 1 классе, должно было быть и дальше всё успешно, и если бы была хорошая школа, то и дальше всё могло быть прекрасно. Да вот со школой не повезло! Я спросила маму, предупреждали ли её в гимназии о возможных проблемах, мама сказала, что её и брать — то туда не хотели. «Но я всё равно пробила этот вопрос!»

В 1999 году мы набрали группу малышей 2-х леток, которые как- то быстро стали детским коллективом, и их родители подружились друг с другом и тоже стали хорошим родительским коллективом. У педагогов есть такое понятие «хороший подбор детей», так вот это про ту нашу группу. Когда детям исполнилось по 5,5 лет, я поняла, что их не нужно оставлять в детском саду, так как это может «тормозить» их развитие, собрала родителей и предложила им открыть 1 подготовительный класс по обучению с 5,5 лет. Мы договорились с родителями об «условиях игры»: дети находятся в школе по принципу детского сада, уроки – занятия длятся 25-30 минут. С детьми будет работать учитель, у которого уже есть опыт обучения детей, с 6 лет. Программа первого класса адаптируется конкретно к этим детям, строгий контроль врача и психолога. Перед родителями было поставлено одно серьёзное условие: кроме нас не учить ребёнка нигде, не водить его на дополнительные занятия, не пользоваться услугами репетиторов, с целью ускорить процесс, и обязательно сообщать обо всех изменениях здоровья ребёнка учителю ежедневно. Мне не очень долго пришлось уговаривать родителей, все они тогда были молодые, энергичные, им и самим очевидно хотелось посмотреть, что из этого выйдет. Во всей этой затее был один очень серьёзный минус: начав обучаться по программе этого эксперимента, нельзя его бросить на половине пути и перевести ребёнка в другой класс. Ребёнок окажется классом ниже, ведь возраст у него достаточно ранний. Я объяснила это родителям, думаю, что серьёзно они это не восприняли, полагая «там видно будет…» Мы назвали класс 1-э («эксперимент», детям сказали от слова «эрудит»). И работа пошла. Да ещё как хорошо пошла. Дети трудились «во все лопатки», родители были довольны, по крайней мере, мне так казалось. Однако, проблемы возникли в конце первого класса. Дети ведь не могли успевать все одинаково, они учились в меру своих возможностей. Главное было не потерять мотивацию и здоровье. На начальном этапе учеников было 12 человек, к концу второго класса их осталось 8. Каждого ушедшего из этого класса ученика я воспринимаю как собственную педагогическую потерю. И всё равно, я даже не представляю, что бы делали эти дети, если бы не пошли тогда в первый класс. Сейчас им по 18 лет, они закончили школу. После окончания начальной школы у меня учиться остались только трое из них, остальные в силу разных причин ушли. Мне очень нравился этот «подбор детей», жаль, что это бывает не часто. За мои 43 года работы, такие группы детей подбирались только 5 раз.

Начальная школа стабильно работала все эти годы, но появился спрос на среднюю школу. И тут я поняла, что с названием «Человечек» мне никогда не набрать старшие классы.- «Где ты учишься в 10-м классе? – «В школе «Человечек» — звучит несолидно. Но отказаться от этого названия, которое я придумала сама, уже невозможно, потому что «Человечек» это уже имя «собственное», и потом оно несёт в себе очень большой педагогический смысл: из каждого Человечка должен вырасти Человек и каждый ребёнок, даже очень маленький – уже Человечек и поэтому у него есть право на успех. Я долго ломала голову, как быть с названием, но ничего придумать не могла, а то, что мне предлагали мои педагоги, по той или иной причине, не подходило. Мои терзания одновременно совпали с обучением в аспирантуре и написанием диссертации. Мне стало очень интересно — были ли в истории педагогики такие школы, как у меня. Частные, понятно были, а вот такая – адаптивно-развивающая школа полного дня? История педагогики, как наука, мне была интересна всегда. Я считаю, нельзя заниматься предметом, не зная его истории. Но теперь у меня появился уже профессиональный интерес. Два месяца я по вечерам пропадала в библиотеке и нашла. Нашла педагога, который уже давно создал адаптивно – развивающую школу полного дня — это Станислав Теофиловия Шацкий. (1878- 1934). Его Первая опытная станция по народному образованию и была той самой адаптивно-развивающей школой полного дня. Объединив в себе дошкольное образование, школу всех ступеней, дополнительное образование, педагогические курсы, педагогический центр, С.Т. Шацкий создал педагогический комплекс, уникальный по замыслу и масштабу. Скажу честно, имя этого педагога я слышала и раньше, но не знала о нём ничего. Теперь мне понятны причины, почему о нём так мало все знают. С.Т. Шацкий работал и создавал свою школу в переломное для страны время. Историки делят его деятельность на 2 периода: дооктябрьский и послеоктябрьский. Понятно, что иметь в то время свою точку зрения, что «Школа должна быть вне политики», и открыто высказывать её, это значит закрыть для себя все пути, что и произошло. Станислав Теофилович Шацкий, его бесценный педагогический опыт были вычеркнуты из истории педагогики совершенно незаслуженно. Я прочла о Шацком очень много. Я прочла его педагогические сочинения, и чем больше я читала, тем больше у меня было ощущение, что это написано о нас, о нашем времени. Всё те же нерешённые педагогические проблемы, а дети, так они во все времена — дети. Я стала сравнивать инновационную для того времени концепцию Шацкого с тем, что получилось у нас. По всем параметрам цели и задачи совпадали: создание единого педагогического пространства; ребёнок в образовательном процессе цель и ценность, а не средство; постоянное обучение педагогов; воспитание педагога, умеющего работать творчески. «Без педагога, умеющего творить и понимать творимое, реформы школы быть не может» (С.Т. Шацкий).

«Школа для ребёнка, а не ребёнок для школы» — этот принцип для нас актуален сегодня так же, как и 100 лет назад для Станислава Теофиловича Шацкого.

Таким образом, название школы родилось само собой – «Школа имени Станислава Теофиловича Шацкого» — и никак по другому. Со своими мыслями я пошла к профессору Вадиму Юрьевичу Кричевскому, в Академию постдипломного образования и спросила его: « Имею ли я право назвать школу именем талантливого педагога, новатора, своего времени, С.Т.Шацкого?». Вадим Юрьевич внимательно выслушал меня и сказал: «Конечно же, имеете, это пропаганда лучшего педагогического опыта». Вадим Юрьевич похвалил меня и обещал приехать в школу, жаль, не успел…

В 2004г. я зарегистрировала вторую школу, которая называется «Средняя школа им. С.Т. Шацкого». Когда я принесла документы на регистрацию, один чиновник спросил: А кто этот — Шацкий?» Чтобы долго не объяснять человеку далекому от педагогики я просто сказала: «Это просто мой педагогический прадедушка». Пусть простит меня Станислав Теофилович за это, но именно так я и ощущаю себя с тех пор, как познакомилась с его педагогической деятельностью.

Так в моей школе произошли структурные изменения: детский сад и начальная школа – это «Человечек», с 5 по 11 класс – средняя школа им. С.Т.Шацкого. Как родители отнеслись к таким переменам? Хорошо! И коллеги, и родители, и дети — все меня поддержали. У нас появились все классы основной школы, затем средней, но вместе с тем появились и проблемы, о которых мы предполагали, но не думали, что они придут так быстро. «Своих» старших учеников мы еще только растили, поэтому принимали детей, которые к нам приходят из других школ. С чем же они приходили? Как правило, с негативным опытом, полным отсутствием мотивации к учебе, часто поучившись уже не в одной школе. Да, они внесли в нашу школу определенный диссонанс. Так тихо и спокойно было с хорошо отлаженной начальной школой, где ученики все послушные мальчики и девочки, которых знаешь с самого раннего детства. В основной школе мы столкнулись с тем, что сегодня подростковый возраст начинается значительно раньше. Лет 10-15 назад – это был бы возраст 13-14 лет, сегодня дети с отклоняющимся (по определению психологов — девиантным) поведением — это уже 10-11- летние дети.

Детско-подростковая дезадаптация проявляется в затруднениях усвоения социальных ролей, учебных программ, норм и требований семьи, школы, общества. Специалисты — психологи знают, что характер и природа дезадаптации бывают разные. Мы же в своей работе встретились с психосоциальной дезадаптацией, которая связана с индивидуально-психологическими особенностями ребенка, подростка и обуславливает их нестандартность, трудновоспитуемость, требует индивидуального педагогического подхода. Разговор о родителях, которые ведут ребенка в частную школу, надеясь, что школа решит вопросы воспитания, потому что они заплатили деньги – это разговор отдельный. Мы же столкнулись с тем, что родители не хотят понять ребенка, не хотят учесть его психосоциальные особенности, которые с возрастом становятся острее. В чем это выражается? Это может быть неадекватная самооценка, нарушение эмоционально-волевой и эмоционально-коммуникативной сферы. Все это, как правило, связано с ускорением и неравномерным развитием костно-мышечной и сосудистой систем, гормональным взрывом, сопровождающий половое созревание, стремлением к общению со сверстниками и взрослыми, стремлением к самоутверждению, даже через конфликт. Все это делает подростков трудными как для окружающих, так и для самого подростка. Как же самые «близкие», родители, школа, реагируют на трудного ученика? Непрофессионально и иногда с агрессией!

Родители. Не понимая причин такого поведения, часто стараются откупиться от ребенка дорогими игрушками, компьютером, одеждой, в надежде на то, что хоть это ребенок оценит, и в семье наступит мир. Другая крайность, они начинают воспитывать, используя свою родительскую власть, либо, махнув рукой, стараются «пристроить» в приличное учреждение, авось там за них решат все проблемы.

Школа. Современный период развития общества, характеризующийся как переломный, кризисный, сопровождается трудновосполнимыми потерями в духовной и социально-экономической жизни страны. Деформировался механизм передачи ценностей от одного поколения к другому, школа оказалась в стороне от процесса формирования ценностных ориентаций. Какой же он трудный ученик? Ещё в 1936г. П.П. Блонский писал: «Трудный ученик – это такой ученик, по отношению к которому работа учителя оказывается малопроизводительной…, и с которым учителю трудно, тягостно заниматься.» (П.П.Блонский «Трудные школьники», 1936г)

Так трудный ученик, который и «сам этому не рад» (так мне сказал один восьмиклассник), ищет место, чтобы самоутвердиться. Средства же массовой информации, демонстрируя высокий жизненный стандарт с одной стороны, с другой — пропагандируют жестокость, цинизм, насилие, и одной из форм такой пропаганды выступают телевизор, компьютерные игры. Сегодня нет ни одного ученика в школе, от самых маленьких 4-х летних, до старшеклассников, которые бы не играли в компьютерные игры. Как правило, родители не контролируют, во что играет их ребёнок, и недооценивают тот вред, который игра может принести ребёнку. Мы не против компьютера, но ведь большинство этих игр – это игры, в которых надо убивать, или обижать слабого, беззащитного. Вот где самоутвердится ребенку гораздо проще. Но ведь жестокость порождает жестокость. Поэтому простая мальчишеская драка сегодня чревата очень серьезными последствиями. Смотрим, сидят на перемене два шестиклассника на диване, вместе, рядом сидят. Вдруг один сказал другому что-то не так и все – бой. Бьют, не разбирая куда — в лицо, по голове, в живот. Один кричит другому: «Все равно забью тебя!». Но вот бой удалось прекратить, начинаем разбираться, спрашиваю ребят: «почему вы так зло деретесь?» — и вижу, что они даже не понимают моего вопроса. Ну конечно, ведь в тех компьютерных играх, которые они так любят, бьют именно так, чтобы забить. Часто родители спрашивают меня, как быть, если ребенок резко изменился, стал грубым, циничным – ответ может быть только один — быть еще внимательнее к нему и вместе пережить этот трудный период. Нет, это не значит, что надо позволить ему быть грубым и циничным, это также не значит, что надо стать таким же грубым по отношению к ребенку, а также не значит, что надо завалить его подарками, а еще хуже, в случае непослушания, отобрать их. Это значит, что это период надо ПЕ-РЕ-ЖИТЬ, ни на минуту не забывая о ребенке, не оставляя без контроля ни один его поступок, окружить его вниманием и любовью еще больше чем всегда. А самое главное не отдавать его во «временное пользование» никаким компьютерным играм, которые воспитают вашего ребенка за вас. Те, кто их придумал, в отличие от родителей хорошо знают детскую психологию, они рассчитывают на эмоциональную неустойчивость волевой сферы, гормональное созревание подростка, на то, о чем родителям часто некогда думать. Однажды я задала родителям вопрос: «Как часто вы разговариваете со своим ребенком? Не назидаете, не воспитываете, а просто разговариваете, как с родным человеком, мнение которого имеет для вас значение». И услышала в ответ: «Нам некогда заниматься ребенком, мы вынуждены очень много работать, чтобы ребенок мог учиться в приличной школе, а вы уж сами с ним разговаривайте, мы для этого его к вам и привели». Как говорится — «комментарии излишни».

В советское время мы любили говорить – дети наше будущее. Только я этой фразы никогда не понимала. Почему будущее, они наше настоящее. Они живут сегодня, сейчас и каждый их день очень важен для них. Еще есть пословица «Хорошие дети – это спокойная старость». Такая ли уж спокойная старость ждет нас с вами, если сегодня нам некогда поговорить, и мы не понимаем тех, кто это спокойствие обеспечит в будущем?

И вообще, что мы взрослые знаем о новом поколении, о подростках. Да ничего на самом деле. А ведь они совершенно другие. И учить их надо по-другому, и слышать и понимать их надо по-другому.

Подводя итоги 22-летнего этапа работы, хочется сказать, что же получилось из того, что задумывалось:

  1. Была задумана адаптивно-развивающая школа полного дня (АРШПД). Из названия и Устава пришлось убрать «адаптивно-развивающая», потому что школа была сразу воспринята, как школа для больных детей.
  2. Комфортная среда школы стала «очень» комфортной. И часто нам говорят, что наша школа не учит бороться.
  3. «Выросли» новые родители, которые рассматривают частную школу, как «продавца» образовательных услуг и хотят получить результат «сейчас», «сегодня».
  4. Родители недостаточно занимаются профилактикой здоровья ребёнка.
  5. Появилось большое количество детей нуждающихся в инклюзивном образовании. Мы не ставим диагнозы, но детей с проблемами СДВГ, ММД и другими проблемами очень много.
  6. Дополнительное образование для нашей школы – это часть основного образования, поэтому очень важен  полный день посещения ребёнка.
  7. Родители часто ведут детей в учреждения, использующие альтернативные системы и технологии воспитания и обучении, не зная и не особенно понимая смысл этого воспитания.
  8. Родители отрицают преемственность между детским садом и начальной школой.

Работать в школе очень трудно, а когда с 8 утра до 20 вечера школа полна детей и каждый шаг педагогов должен быть продуман и рассчитан, ещё труднее. Но мы все увидели, что ФГОС второго поколения – это то, чем мы занимаемся все эти годы, формируя у учеников универсальные учебные действия – без этого успех ребёнка просто невозможен.

Статья опубликована в журнале «Образование в современной школе», №5-6 — 2017.

к.п.н., директор ЧОУ для детей дошкольного

и младшего школьного возраста

начальная школа-детский сад «Человечек»,

ЧОУ средняя школа имени С.Т.Шацкого, Фомина Л.П.

В рубрике: Статьи директора